Сергей Жилин: музыка делает людей лучше во всех отношениях

ТАСС побывал в студии народного артиста РФ Сергея Сергеевича Жилина — пианиста, дирижера, аранжировщика и композитора, внесшего значительный вклад в развитие джазовой культуры в России. Народную любовь ему принесла работа в таких проектах, как "Две звезды", "Голос" и "Достояние Республики". Сергей Жилин в интервью ТАСС поделился гастрольным планом на свой юбилейный год — 23 октября музыканту исполнится 60 лет, а также рассказал об особенностях преподавания и развитии русского джаза



— В этом году вы будете отмечать свой юбилей — в октябре вам исполняется 60 лет, и большую часть из них вы провели на сцене. Расскажите, пожалуйста, как вы сами оцениваете свой путь и планируются ли какие-то у вас события, приуроченные к этой дате?

— Мы планируем отметить 60 лет, из них на сцене я 43 года. Коллектив был создан в 1983 году в рамках студии искусства музыкальной импровизации. Этот коллектив длиною практически во всю мою жизнь. В этом году мы хотим сделать множество самых разных концертов. Один из них, самый главный, состоится 23 октября. Это будет большой концерт, из которого мы планируем сделать шоу. Вообще, все наши программы не ограничиваются просто исполнением определенной подборки произведений. И у нас более 15 концертных программ, таких как Чайковский, Рахманинов, Римский-Корсаков в джазе.

В этом году мы будем создавать программу, посвященную Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу. Концерт состоится в мае в концертном зале "Зарядье". У нас есть программа таких столпов мировой музыкальной культуры, как группа Earth, Wind & Fire. Также существуют программы "Beatles Навсегда", посвящение Оскару Питерсону, "Фонограф мульт-джаз", "Живая музыка кино", "Легендарные мелодии XX века", "Папа, мама и я" — детская программа, у нас же школа-студия. В нашем арсенале очень много разных концертных программ, и, как я уже говорил выше, они в той или иной степени всегда представляют из себя шоу. 23 октября мы возьмем весь свой опыт, который накопили за эти годы, и представим настоящее шоу.

Совсем из ближайших мероприятий — проведем большой концерт в Театре эстрады, который называется "Русское. Избранное. Любимым посвящается", где прозвучат любимые произведения советской песенной классики в современном изложении. Концерт пройдет 4 марта и приурочен к Международному женскому дню. Я считаю, что это один из самых главных праздников в году. Возможно, некоторые варианты песен будут и в аутентичном виде, потому что есть такие замечательные композиторы, которых перерабатывать не стоит. Такие как Арно Бабаджанян, Александра Пахмутова, Виктор Резников.

Потом, летом, мы проводим фестиваль в Рахманиновском зале Московской консерватории "Все цвета музыки", где будет представлена музыка этнического характера в джазовой обработке, музыка наших коллег из Абхазии, Белоруссии и Ямала. С 12 по 14 февраля в Доме музыки мы показываем программу Let it BEatles!, которая у нас как раз сделана в жанре шоу. Всегда стараемся делать так, чтобы было интересно не только слушать, но и смотреть. Пройдут также концерты в клубе Алексея Семеновича Козлова, они мне, да и всем музыкантам всегда доставляют особое удовольствие.

— Сергей Сергеевич, пройдут ли у вас зарубежные гастроли или туры по городам России в юбилейный год?

— По городам России — конечно, а зарубежные — зачем? Кому они нужны? Куда ехать? В Европу эту несчастную? Нет, мы по России будем ездить. В новогодние дни мы уже побывали в Ярославле, Санкт-Петербурге, Брянске, Волгограде и в других городах. В этом году мы будем ездить не только на фестивали, но и на кассовые концерты. Фестиваль — это всегда целевая аудитория и целевое финансирование. А кассовые концерты — это афишу повесил и на тебя пришла публика или не пришла.

— А как вас принимает публика в регионах России? Возможно, были какие-то интересные случаи, которые как-то обозначились у вас памяти?

— Самые, как принято считать, непростые города — это Москва и Санкт-Петербург. Без лишней скромности хочу отметить: если у нас после концерта зал не встает, значит, мы что-то сделали не так. Обычно у нас всегда в конце концерта публика выражает нам свое отношение тем, что все поднимаются, а мы с удовольствием отвечаем при помощи наших поставленных и продуманных поклонов, как в театре. Потому что поклоны — это тоже часть действия.

— Вы часто играете с юными музыкантами. Чем вы вдохновляетесь у них и как вы оцениваете систему музыкального образования в России на сегодняшний день?

— Это история для отдельного интервью. Я веду джазовый факультатив в Московской консерватории и прекрасно понимаю тот факт, что академическое классическое образование в нашей стране всегда было одно из самых лучших в мире. И наша методика воспитала невероятных артистов, музыкантов, таких как Владимир Овчинников, Денис Мацуев и многих других.

Создание эстрадно-джазового образования — плод стараний двух людей, двух моих замечательных старших коллег — это Юрий Сергеевич Саульский и Игорь Михайлович Бриль. И они это создавали, что называется, из ничего. В честь Саульского мы сделали четыре программы на основе его музыки. Это вообще человек, который являлся родоначальником эстрадно-симфонического, симфо-джазового движения в стране. Это ведь совмещение жанров. И музыкант, который этим занимается, должен знать и симфоническую музыку, и джазовую, и эстрадную. Вот Юрий Сергеевич знал. А сейчас очень много людей имеют поверхностное понимание по одной из этих трех позиций. Много музыкантов, которые имеют академическое образование, но [лишь] слегка понимают, что нужно делать в роке, эстраде, джазе, и это сразу слышно.

Игорь Михайлович выпустил две книги по джазовой импровизации и гармонии, Юрий Сергеевич — по аранжировке. Причем Бриль великолепный академический пианист. Эстрадно-джазовому отделению Гнесинки около 45 лет. Не очень много, но тем не менее общая методика, безусловно, уже присутствует. Вообще, каждый педагог имеет свой индивидуальный подход. Я считаю, что педагогика — это такое действие, когда человек, который передает свое знание, должен заложить основы, а затем научить ученика развиваться самостоятельно, чтобы он сам мог с собой работать и чтобы сам строил свою методику дальнейшего образования.

Если мы говорим про музыку, то, по большому счету, это непрекращающееся самообразование. Но это мы имеем в виду таких музыкантов, которые что-то из себя представляют. Я не говорю о тех, которые являются просто исполнителями. Знаете, какая разница между актером и артистом? Актер — это просто хороший исполнитель, а артист — это созидатель, творец. И главная задача педагога, я еще раз повторюсь, на мой взгляд, — это создать такие предпосылки, такие условия, чтобы ученик, понимая все то, что передает педагог, и имея уже определенный базис, научился в дальнейшем преподавать самому себе.

— Сергей Сергеевич, а вы не планировали тоже создать пособие для будущих джазменов?

— Идея неплохая. Для этого нужно набрать материал. Но, во-первых, книг уже очень много написано. Для того чтобы написать свою, как минимум надо изучить если не все, которые написаны, то хотя бы какую-то часть. Потом нужно отработать с коллегами, с моими учениками на факультативе, на мастер-классах, систему подачи материала. У меня, в принципе, складывается своя система. Я стараюсь преподавать теорию и практику вместе. Ведь, если ты на практике начинаешь что-то делать, объяснять или по оркестровке и по аранжировке, или в пианистическом исполнительстве без подкрепления теории, это не дает того базиса, который необходим. А если давать только теорию, то не всегда понятно, для чего и зачем она нужна.

Возможно, да, напишу, но очень много надо времени на все. Для того чтобы быть в пианистической форме, надо как минимум часа три-четыре заниматься в день. А чтобы написать книгу — сколько? Тем более методическое пособие. Его можно десятилетиями писать. И пока будешь десять лет писать, оно уже устареет, уже нужно будет новое делать. Идея хорошая, будем думать. Но уж точно не в этом году.

— В недавнем интервью Игорь Михайлович Бутман отметил, что русский джаз сегодня находится в поисках собственного лица. То есть образ есть, но он еще пока обрастает деталями, и в этом его главное преимущество. Согласны ли вы с этим утверждением? На ваш взгляд, есть ли у российского джаза какая-то своя идентичность?

— Я готов с этим согласиться, потому что сейчас воспитывается новое поколение. Только отдельные люди к чему-то стремятся, и потом, впоследствии, о них можно будет говорить как о представителях русского джаза с каким-то оригинальным лицом. Тут непростая история. Для меня русское лицо — это так или иначе какие-то этнические корни, выражающиеся в мелодике, в джазовой импровизации. Это же основное для джазового музыканта — его соло, импровизация. Всю жизнь этим занимаемся и учимся, чтобы в момент солирования создать какое-то отдельное произведение. И уже там важно использовать русские этнические моменты.

Вообще джаз — это основа всей музыки, кроме классической. Хип-хоп, джаз-рок, диско, фанк, фьюжн, рок-н-ролл, тяжелый рок — это все из джаза. И если человек имеет базис, теоретическо-практическую джазовую основу, дальше он может работать в любом из вышеназванных направлений. И при этом будет слышно, что это весьма и весьма профессиональный человек. Будем все вместе работать над тем, чтобы говорить о том, что все вышло из русского джаза

— Если говорить о развитии джаза, каким вы видите его через 10–15 лет?

— Развитие — это то, что я обрисовал чуть выше. То есть это знание основ, правил и затем отказ от них. Мы с моим педагогом Юрием Ивановичем Маркиным часто встречались и занимались, и, когда у меня уже "опухала" голова, он мне предлагал, чтобы я все забыл и просто поиграл. Потому что это все делается для того, чтобы внутри, в подсознании, в тебе имелась крепкая базовая основа. Моя задача в том, чтобы вот таких людей, которые хотят чего-то в жизни добиться, воспитать таким образом, чтобы они в дальнейшем создавали что-то свое.

— Я часто слышу от молодых музыкантов о нехватке поддержки со стороны государства, что вы думаете по этому поводу?

— Это никогда не помешает. Поддержка всегда нужна. Но здесь каждый раз мы сталкиваемся с одним вопросом, с одной проблемой: кому давать эту поддержку, а кому нет. Значит, должна быть экспертная комиссия, тогда кто будет входить в экспертную комиссию и так далее. Поддержка, конечно, нужна. Но если давать ее людям, которые, в принципе, не особо хотят что-либо делать, ничего не произойдет. А те, кто хочет чему-то научиться, научатся в любом случае. Вот им, конечно, нужна эта поддержка.

У меня нет никакой поддержки. Абсолютно коммерческий оркестр, абсолютно коммерческая детская школа искусств. Меня никто не поддерживает. При этом я эти вопросы периодически задаю коллегам, которые работают в министерствах. Но мне отвечают, что это очень сложный вопрос. И самим это сделать непросто, но, с другой стороны, перед вами пример, когда мы сделали все сами. Это помещение — в аренде. Мы имеем заказы, мы их отрабатываем, часть полученной прибыли идет на погашение аренды, на эксплуатационные расходы, на расходы по оборудованию и так далее. Так мы и живем. Порой бывает очень сложно без бюджета, так было в пандемийное время. Мы остались вообще без всего. Тогда мне было тяжело решать вопросы и по зарплате, и по аренде помещения, и по другим проблемам. Но ничего, решили.

— Перейдем к более приятной теме — музыка в кино. Знаю, что у вас особая любовь к этому компоненту кинопроизведения. Интересно, какую киномузыку вы могли бы назвать эталонной?

— Мы много играем музыки Дунаевских — Максима и Исаака. Эти люди очень много писали для кино. А что такое музыка для кино? Это единая составляющая общего произведения. Она должна помогать ощущать зрителю происходящее на экране действие. Но когда эти песни или какие-то инструментальные темы имеют возможность выйти за рамки произведения и жить отдельной концертной жизнью, это большое профессиональное достижение.

— А вы сами не думали о том, чтобы попробовать себя в качестве кинокомпозитора?

— Это очень интересно. Но это отдельное направление деятельности, оно тоже требует очень много времени. Композитор я непрофессиональный, меня этому не учили. В числе моих специальностей это, наверное, на пятом или на шестом месте. Я — пианист, дирижер, аранжировщик, педагог, композитор. Да, я сочиняю. В основном это как раз джазовые темы. Коллеги говорят, что неплохие.

— А вы записываете свои сочинения?

— Конечно. Все мои пьесы мы играем в программе "Сила джаза". Причем мы начали их записывать, чтобы они были не только в аудио, но еще и в нотном формате.

— Чему может научить нас джазовая и классическая музыка сегодня?

— Культура, как говорит Михаил Ефимович [Швыдкой], — это мягкая сила, а музыка — ее существенная часть. Она может научить всему, с одной стороны, с другой — она не призвана чему-то учить. Она подсознательно должна так или иначе развивать общий уровень образования, культуры человека. А что касается академической музыки, джазовой музыки, нужно стараться слушать ярких исполнителей. Не тех, которые пока еще учатся, или тех, которые не добились чего-то серьезного. Качественная музыка расширяет кругозор, создает дополнительный посыл к каким-то действиям, к развитию человека в любом направлении. Потому что это красота, импровизация, драйв. Это не может оставить никакого человека равнодушным.

Самое главное, что музыка делает людей лучше во всех отношениях: честнее, порядочнее и так далее. Как, в принципе, и хорошее литературное, театральное и кинопроизведение. Но музыка — это основа. Кино, театральные постановки без музыки невозможны, а с другой стороны, музыкальное исполнительство прекрасно существует в виде концертных выступлений, без киноэкранов и постановочных действий. Видите, как получается, — без музыки никуда. Музыка необходима всем обязательно, потому что в противном случае не будет того уровня развития и той интеллектуальной ценности каждого отдельно взятого человека и общности в целом.

«ТАСС», 3 февраля 2026